Едва ли мы знали заранее – какое приключение нас ожидает. Мы готовились. Да! Мы готовились! Мы слушали рассказы тех, кто побывал на плавпрактике до нас, мы строили планы. Но что это были за планы? Я лично собирался ехать на Север. Т.е. Север однозначно светил всем нам. Заграницу для студентов НКИ закрыли лет за 10 перед нами. Когда нас распределяли по пароходствам, просочился слух, что кого-то, куда-то опять берут в загранку и, кажется, мы как-то суетились по этому поводу, но реально на зарубежную линию попали только девченки из моей группы – из Владивостока они ходили в Японию или где-то рядом.

А нас Родина посылала на северные реки Сибири. Когда тебе 22 года – особо не переживаешь по поводу недостижимого. Оптимизма в достатке хватает и на Сибирь. И я в своем воображении уже рисовал – суровую мужскую службу где-то на самом-самом краю, уже записался к черту на кулички – на какие-то буксиры, то ли на Лене, то ли на Индигирке… Уже не помню. Короче – джеко-лондовщина в чистом виде.

Но тут мне Витя Андрусенко рассказал, что правильные пацаны записываются на Енисей, что есть некая тайна, которую всем не рассказывают (ни-ни-ни!), но что мне, как клевому парню, обязательно надо это знать. Мы спустились вниз, и из холла позвонили Виталику Аджигирею (он был в «гостях» известно у кого). Виталика я тогда уже знал, но шапочно. Витя сказал, что Виталик и является носителем той правды о Енисее, которую мне обязательно нужно знать.

Пока ждали Виталика, сварили кашу, кажется – гречневую. Открыли консервы и бутылку водки. Рюмок не нашлось, но оказалось, что есть много пустых майонезных баночек. Из них и пили водку.

Насчет майонезных баночек. Жил я тогда в 614-й комнате у Славы Иванова в приймах. Т.е. на самом деле жил то я в 622-й, но как раз незадолго перед этим мой друг и сосед по комнате Виталик Стасюк женился и с молодой женой они решили испробовать самостоятельности – пожить отдельно от родителей. Ну, я освободил жилплощадь и перебрался к Славе. Вообще-то, о легендарной 614-й следовало бы рассказать отдельно и в первую очередь. Наука располагает фактами, что именно в ней зародилась цивилизация. Ну, по крайней мере, многие столпы нашей цивилизации вышли оттуда. Но об этом в другой раз. Итак, жил я у Славы и значит – пользовался его посудой. Майонезными баночками.

И насчет водки. Водку мы тогда, на самом деле, терпеть не могли. Пить эту гадость, по настоящему, мы начали только полгода спустя, уже на плавпрактике, дорвавшись до появившегося в безмерных количествах на рынке спирта «Ройял». Но тогда, собираясь обсуждать вопрос «куда ехать?», водку поставили на стол где-то по-детски – вот как же взрослые дяди сели обсуждать взрослый вопрос и без водки?

Еще я почему-то оказался в галстуке. Почему так – уже не могу вспомнить. Ну да, ну да, мы тогда повально слушали «Браво» и с Агузаровой, и уже с Сюткиным, но чего вдруг именно в тот день я ходил нарядный – уже не помню. Может тоже пришел из «гостей»…

Ну, значит, дождались мы Виталика и меня быстро уговорили ехать на Енисей, на туристический теплоход «В. Чкалов». «Чкалов» в те годы был Корфаковской вотчиной. Машфак работал на «Матросове». Еще были и другие параходы – «Чехов», «Литва», «Рубинштейн» и др. Но вот тут начинались секреты, которые мне и сообщили во время тайной вечери.

Во-первых, «Чкалов» берет много матросов, а значит, на борту будет много наших – большой коллектив именно студентов НКИ. Другие параходы брали по одному, по двое или около того. Интерес оказаться в хорошо знакомом коллективе был очевидным. Много студентов Корфака брал также «Чехов», но он в те годы был образцово-показательным судном пароходства. Самый новый из енисейских пассажирских теплоходов, он был средоточием дисциплины, а по определенным причинам мы планировали эту дисциплину нарушать…

И здесь, оказывается, было – во-вторых: работа на «Чкалове» предоставляла возможности полузаконной или вообще незаконной коммерции. Вы помните, что в начале 90-х означало слово коммерция? Это была новая категория, по которой определяли успешность или неуспешность человека. И мы пытались торговать чем могли. Возили с Западной джинсы, свитера, парфюмерию …, купленные у поляков, чтобы перепродать на первом Николаевском вещевом рынке с газетки, расстеленной на грязи. А тут перед нами с Енисея вернулся Влад Долбиев и развернул схему необычайной коммерции осетриной и черной икрой. Это было незнакомо и очень заманчиво! Опять герои Джека Лондона будоражили воображение – Север, пушнина, черное золото! Влад все описал подробно – где покупать, за что, по какому курсу, где и как продавать и какие это сулит выгоды. Естественно, что в наших воспаленных коммерцией мозгах одного уже обещания будущих барышей было достаточно, чтобы загореться и ерзать от нетерпения.

В-третьих, туристический теплоход представлялся просто царством веселья. Иностранцы, туристки, дискотеки – разве можно всем этим не увлечься студенту? Ну какие еще буксиры, скажите мне?

Забегая вперед, скажу – все! все, что мы себе представляли, оказалось правдой. И даже больше. Правда оказалось гораздо более яркой, интересной и захватывающей. Я очень рад, что мы тогда собрались и меня убедили ехать на Енисей!

Собственно, я практически сразу расстался со своими суровыми планами службы на ленских буксирах и решил, что на «Чкалове» будет весело. Но, поскольку, согласился я быстро, а бутылка только почалась, мы еще долго сидели и обсуждали: как это правильно – ехать именно туда, какие выгоды нас ждут, как важно сохранить эту тайну, как втихую записаться у куратора на «Чкалов» и проверять, чтобы более хитрые тебя не вычеркнули и т.д. и т.п.

Потом еще немного потанцевали рок-н-ролл под Агузарову и довольные жизнью разошлись.